«по эту» сторону решетки: тюремно-лагерный туризм

По эту сторону решётки

Суровые жёсткие условия ставят человека на грань, забирая все физические и моральные силы. Потому, наверное, у нас так принято жалеть арестантов.

Многие забывают, что в подавляющем большинстве случаев за решёткой оказываются заслуженно.

А по эту сторону решётки в таких же условиях работают сотрудники тюрем и СИЗО, которые добровольно выбрали профессию и стали щитом между преступниками и обществом.

Специфическая профессия

В канун даты мы встретились с начальником следственного изолятора № 2 города Старый Оскол Леонидом Поданёвым. 42-летнему сотруднику УФСИН по Белгородской области рассказать есть о чём. Леонид Митрофанович много лет в профессии.

Начинал с самых низов – инспектором по воспитательной работе с подозреваемыми в СИЗО № 1 Белгорода. Раскрыть все тайны работников тюрем и следственных изоляторов мы, естественно, не можем. Слишком специфическая профессия, в ней много информации только для служебного пользования.

Но даже то, что можно сообщить, станет настоящим откровением для многих белгородцев.

Как нашли схрон Помазуна

Когда заговорили об особенностях работы сотрудников тюрем и СИЗО, Леонид Митрофанович сообщил:

Особые условия

Все заключённые в следственных изоляторах называются следственно-арестованными и подразделяются на подозреваемых, обвиняемых, подсудимых и осуждённых. Таких, как Помазун, проходящих по особо тяжким статьям, так и называют: подозреваемые и обвиняемые с особыми условиями.

В отдельном боксе

— Много таких вот заключённых с особыми условиями? – спрашиваю у начальника СИЗО.

— Достаточно. Сюда входят такие категории следственно-арестованных, как невменя-
емые, и ещё ряд категорий.

Содержатся они, как и положено подозреваемым и обвиняемым этих категорий, на отдельном посту, за ними ведётся усиленный надзор и применяется особый порядок несения службы. С ними даже работа ведётся иная.

Методы и способы нельзя раскрывать, но отличается сильно. Всё жёстче намного: им ведь терять нечего. Они знают, что их ждёт впереди. Оборудование камер особое. Отдельные специалисты для работы с ними.

И за всё время существования наших СИЗО ни одного серьёзного происшествия с ними не было.

Не все выдержат…

— Гулкие коридоры. Решётки. Гнетущее впечатление. Как работать каждый день в таких условиях? Тяжело?

— Тяжело. Поэтому сотрудники испытывают серьёзное психологическое напряжение. А в системе при приёме на службу организуется специальный отбор, который длится иногда по полгода. Медицинские проверки, психологические исследования, полиграф в том числе.

Только те, кто действительно морально устойчив, попадают на службу. Психологическое напряжение такое, что не все могут справиться. Сотрудники уголовно-исполнительной системы должны иметь терпение, выдержку, хладнокровие, стрессоустойчивость, местами толерантность и психологическую уравновешенность.

Это, наверное, особый склад характера должен быть.

Несовершеннолетние

Ещё одной особой категорией следственно-арестованных являются несовершеннолетние. В своё время инспектор по воспитательной работе Поданёв много своего рабочего и личного времени уделил работе именно с этими гражданами.

Принципы

— Сложности какие у сотрудника в начале службы? Может, жаргон неизвестен тюремный или ещё что?

— Мы приходим на службу не из ниоткуда. Вначале не менее трёх месяцев стажируемся под руководством опытных наставников, сдаём зачёт и направляемся на первоначальное обучение в учебный центр. И только после обучения сотрудник допускается к самостоятельному несению службы. Ну а со временем приобретаешь практический опыт, узнаёшь всё новое и совершенствуешь свои навыки и познания.

— Тюремный жаргон сильно изменился в последнее время?

— Обновляется спецконтингент, обновляется и жаргон, но основные принципы тюремной субкультуры уходят в прошлое, на это влияет политическая, экономическая и демографическая ситуация в нашей стране, как меняется гражданское общество, так и меняются следственно-арестованные.

— Заключённые с работниками тюрем общаются на сленге или на русском языке?

— Исключительно на русском языке. Иногда могут проскакивать отдельные фразы или слова. Но это редкость. И эти моменты администрацией пресекаются.

Вместо послесловия

О важности и многоплановости работы сотрудников УФСИН говорит такой факт. Только работники СИЗО № 2 Старого Оскола с начала года оказали помощь правоохранительным органам в раскрытии 59 преступлений. Как говорится, без комментариев…

Алексей Стопичев

Источник: https://www.belpressa.ru/15447.html

Как живут заключенные колонии для пожизненно осужденных в Соль-Илецке

С 1997-го в России не казнят. Мы вступили в Совет Европы, а это обязывает… Насильники-педофилы, серийные убийцы и террористы могут спать спокойно в тюрьмах особого режима. И хотя в обществе ведутся дискуссии об отмене моратория на смертную казнь, их это уже не коснется — закон обратной силы не имеет.

Наоборот, отсидев 25 лет, «смертники» имеют право на условно-досрочное освобождение. И ходатайства пошли! Неужели самые страшные преступники вот-вот окажутся на свободе? В самой крупной тюрьме, где отбывают пожизненное наказание, с мрачным названием «Черный дельфин», побывал наш корреспондент.

Власти не поддержали идею лишить пожизненно осужденных права на УДО

Илецкая каторжная тюрьма была построена еще в 1774-м для осужденных на пожизненную каторгу. Добывали соль. Стены здесь как в средневековой крепости.

Подвалы словно приспособлены для пыток — ни один звук не выйдет на свободу. Здесь находился и концентрационный лагерь, и тюрьма НКВД, и колония особого режима для больных туберкулезом.

С 2000 года в Соль-Илецком исправительном учреждении N6 содержатся те, кто был приговорен к расстрелу.

Я побывал здесь в 2002 году. Тогда в «Черный дельфин» на пожизненный срок прибыла крупная партия чеченских боевиков, среди которых самый известный Салаудин Тимирбулатов по кличке Тракторист. Он перед камерой казнил наших солдат. Вы наверняка помните эти жуткие кадры.

…Тракторист поначалу держался борзо. Не хотел драить «очко». Ровно через два месяца воспитательной работы все стало на свои места. Из камеры раздавалось мерное шуршание — это «полевой командир армии Дудаева» надраивал латунный кран, за что и получил новое прозвище — Крановщик.

Обратите внимание

Обращение с «пожизненниками» было если не жестокое, то предельно жесткое. При открывании камеры осужденный должен был встать в позу «ласточка»: наклониться, словно прыгая в воду, пальцы врастопырку, глаза закрыты, рот, напротив, широко открыт. Это чтобы надзиратель видел, что никаких запрещенных предметов нет.

Передвижение по корпусу только в наручниках, только в позе «ласточка» и в сопровождении трех надзирателей и овчарки. Ведь терять «смертникам» нечего. Настольные игры были запрещены. Читать было нечего. На прогулки выводили, когда конвой был свободен. В одной из камер поселился людоед. Если кто нарушал режим — грозились подселить к нему. Действовало пострашнее карцера.

Сон только при свете, и руки обязательно поверх одеяла. «Смертники» контролировали себя даже во сне! В подвале стояло всего 4 швейные машинки и за право поработать бились не на жизнь, а на смерть. И еще. Вековые стены тюрьмы были буквально пропитаны палочками Коха. От туберкулеза здесь умирало по 60 осужденных в год.

Их увозили на санитарной «буханке» на тюремное кладбище, координаты которого были засекречены. Я помню косогор, поросший седой полынью, и черные таблички с номерами. Ни креста, ни холмика.

В тюрьмах Киргизии поставят «глушилки» для мобильных телефонов

Тракторист тоже заболел. Во время тогдашнего интервью он все время покашливал. Виновным себя не признавал, несмотря на страшное видеосвидетельство. Говорил, что это монтаж.

В суде удалось доказать только одно убийство да участие в незаконных вооруженных формированиях. Однако о жертвах Тракториста по Чечне ходили легенды. Он нагло заявил мне тогда, что жена уже собрала деньги на его освобождение.

Хотя всем было понятно, что его ждет косогор и черная табличка с номером.

И вот через 12 лет я еду в «Черный дельфин». Дорожные указатели почему-то со словом «Курорт». Тюремный юмор?

— Да нет, рядом с учреждением есть соленое озеро с уникальными лечебными свойствами, — говорит мой сопровождающий. — За это время здесь открыли курорт. Не хуже Мертвого моря.

Я не узнал «Черный дельфин». Да, маленькие фонтаны в виде дельфинчиков при входе в корпус «смертников» те же ( отсюда и пошло название), и красный корпус стоит на том же месте. Но внутри! На полу кафель. Светлые стены. Новенькие двери в камеры. Все сияет чистотой.

И на первом, и на втором этаже. Евроремонт, да и только. И никакого тюремного запаха. Те, кто бывал в этих заведениях, помнят смесь пота, гуталина и людского горя. Начальнику колонии Сергею Балдину есть чем гордиться.

Но на третьем этаже до боли знакомая синяя краска и тяжелый дух неволи.

— Это мы специально по указанию начальства все оставили как было, — говорит начальник. — Историческая часть. В назидание потомкам.

Важно

Подъем у «полосатиков» (так их называют еще из-за робы со светоотражающими полосками) ровно в 6.00. В камерах по двое — четверо. Только людоед Николаев сидит один. Да еще один грузинский вор в законе. Утренний туалет, заправка коек.

Матрас складывается втрое, так, что получается этакий «гробик». Чтобы не было соблазна прилечь. Потом завтрак в камере. Обычно пшенная каша и чай. Потом в подвал, на работу. УФСИН трудоустроило 400 осужденных. Шьют форму и симпатичные домашние тапочки.

Как увидите изображение дельфинчика, знайте, откуда.

Обед ровно в час. При мне в термосах повезли солянку и сосиски с перловкой. Ну и компот. Причем каждый «полосатик» может заказывать в тюремном ларьке продукты по вкусу. Были бы деньги на счету.

Зарабатывают они мало. 2 — 3 тысячи в месяц. 30 процентов идет на погашение судебного иска. Кто-то отсылает деньги домой. А кому-то, наоборот, старушка-мать шлет из своей пенсии, чтобы сынок не оголодал. Специально узнавал, сколько государство тратит на одного осужденного на особый режим. 19 тысяч рублей в месяц. Нехило.

Рабочий день ровно 8 часов. Потом прогулка и в камеру. Если родственники купили телевизор, то просмотр специально отобранных программ по кабелю. «Полосатики» могут смотреть «ящик» ровно 4 часа 15 минут в день. Администрация включает в программу новости Первого и России 1, Пятый канал, какой-нибудь сериал без насилия и даже Матч-ТВ. Рекламу, между прочим, вырезают.

За просмотром программ можно почитать книгу (библиотека насчитывает 12,5 тысячи томов. Есть и Довлатов с «Зоной», и Солженицын, и О. Генри, и вся русская классика), поиграть в шашки (шахматы и домино запрещены. Осужденные могут проглотить и поранить пищевод.

А шашка легко выйдет в дамки), написать письмо домой или жалобу прокурору. Затем ужин в камере и отбой ровно в 22.00. Спать можно в любой позе. Осужденным особого режима полагается 4 свидания в год. Два краткосрочных по 3 часа и два трехдневных. Работающие строго по КЗОТу уходят в ежегодный отпуск.

12 дней они живут в соседнем корпусе, играют в настольный теннис и смотрят эфирное телевидение.

Томичи отправились вместо свадебного путешествия в колонию

Кстати, те, кто судом помещен за решетку до конца жизни, активно… учатся. Пятеро в свободное время отвечают на тесты, которые приходят по почте. В прошлом году один «полосатик» заочно закончил Московскую юридическую академию с красным дипломом. Им гордится вся колония…

Совет

Меня проводили в спецкамеру с клеткой и компьютером. Скоро проведут Интернет и вместо телефонных звонков осужденному можно будет общаться с родными по скайпу. А рядом художник-«смертник» расписывал фресками камеру-храм.

Рисовал он не выходя из клетки. В характеристике указано, что он склонен к побегу. Невероятно, но факт: оказавшись в «Черном дельфине», многие мусульмане приняли православие. Храм откроется к 7 января.

Конечно, конвою прибавится хлопот, но свобода вероисповедания превыше всего.

Зашел в лечебный корпус. Оборудование здесь получше, чем в Соль-Илецкой районной больнице. Правда, к рентгенаппарату и операционным столам умельцами приварены скобы для наручников — местная специфика. Интересуюсь ситуацией с туберкулезом.

— На 738 человек, приговоренных к особому режиму содержания, всего 18 заболеваний, — рапортует начмед.

— А сколько смертей за год?

— Пять. Два человека скончались от онкологии. Трое от сердечно-сосудистых заболеваний.

— А чем болеют осужденные?

— Характерное заболевание тромбофлебит. От подъема до отбоя они на ногах. Можно только присесть на прикрученную к полу табуретку. Вот и результат.

Кстати, на особом режиме никто не курит. Берегут здоровье, которое, как им кажется, пригодится на воле.

В «больничке» «смертники» находятся по «американскому типу» — большая палата, разделенная белыми решетками. Кто-то стирал в раковине, кто-то читал. Раздалась команда «На исходную!» Выздоравливающие встали лицом к стене и вытянули руки. Легкие больные присели и тоже показали ладони. Даже лежачие продемонстрировали конечности.

И хоронят их нынче не под черными табличками. Отбивается родственникам телеграмма. Если в течение трех дней за телом никто не приехал, его закопают под крестом, с именем-отчеством. Даже список статей УК не напишут.

Честно говоря, я обалдел от перемен за последние 12 лет. «Ласточкой» никто не стоит. Просто поднимают руки. Даже собаки лают не так грозно. Что происходит?

В Пятигорске организаторы теракта получили пожизненный срок

А происходит то, что в «Черный дельфин» наведываются всевозможные правозащитные комиссии из Евросоюза.

Читайте также:  Когда лучше ехать в долину бабочек на родосе: описание, карта на русском языке

Последняя из «Международной амнистии» потребовала, чтобы осужденные передвигались по корпусу без наручников. А то это так антигуманно! Поговорили бы они о гуманизме с родными изнасилованных и убитых детей.

Так и хочется послать их к… Брейвику!

— Наручники — это наша безопасность, — говорит мне один из надзирателей. — Вот представьте, кинется какой-нибудь людоед и откусит сотруднику нос. Ведь ему уже ничего не сделаешь. Вышку-то не дашь…

Обратите внимание

В камеру для допросов ввели Тракториста. За 12 лет он ничуть не изменился. Даже стал румянее. Вылечился от туберкулеза совершенно! Отсидел 17 лет. Еще каких-то 8 — и на свободу с чистой совестью?

— Вы будете ходатайствовать об условно-досрочном освобождении?

— Да, обязательно!

— А куда вы первым делом поедете, если вас, конечно, освободят?

— В Чечню, конечно, к своей семье, у меня шестеро дочек. Четыре уже замужем, — замечтался душегуб.

— А к матери убитого вами солдата не поедете?

Тракторист на минуту замешкался. После паузы сказал:

— Конечно, поеду!

— А как фамилия того солдата?

— Не помню… Вот вы знаете, тот солдат был контрактник. Он пришел с оружием в мой дом, — начал хорохориться Тракторист.

— Он выполнял свой долг, а вы возглавляли бандгруппу. Спорить здесь бессмысленно…

Тракторист замолчал. Каждое слово может повлиять на решение судей. Пусть и через 8 лет. Именно поэтому многие из одиозных фигур, у которых срок подачи на УДО подошел, отказываются общаться с прессой. Сейчас в «Черном дельфине» таких 37. В следующем году прибавится еще чуть более сотни. И все они пишут, пишут прошения.

Александр Скрипченко приехал на похороны отца из армии по телеграмме. После поминок подъехал на «Запорожце» к дому соседки. Муж был в командировке. Вызвал ее во двор. На глазах у двух дочек 4 и 6 лет оглушил кирпичом и увез на свалку.

Там изнасиловал и застрелил из самодельного пистолета. Потом вернулся и сжег малюток заживо. Суд приговорил его к расстрелу. Но Ельцин помиловал изверга и отправил на пожизненное. Александр отсидел 27 лет. Это самый долгий срок в колонии на сегодня.

Он уже дважды просился на свободу.

— Вы все еще надеетесь выйти на волю?

— Я верю, что у меня скоро получится. Судебный иск — 2000 рублей старыми — я уже погасил. Потерпевшие сказали: как суд решит. Буду ждать.

Встретил прокурора по надзору за правами осужденных Владимира Земцова. Задаю ему тот же вопрос: есть ли шансы у убийц, педофилов и террористов оказаться по эту сторону решетки?

В Удмуртии убийца двух детей получил пожизненный срок

— 17 ноября состоялся пленум Верховного суда. Он определил, что суды могут не учитывать степень тяжести содеянного при вынесении решения об УДО. Так что шансы высоки, — вздыхает прокурор. — Вот только возьмут ли судьи на местах такую ответственность на себя?

С одной стороны, шанс на свободу дисциплинирует самых опасных осужденных.

Они из кожи вон лезут, чтобы соблюдать распорядок и, не дай бог, оказаться в карцере! По соцопросам, которые регулярно проводятся в «Черном дельфине», 94% контингента сохраняют оптимизм и готовятся выйти на свободу по истечении положенных 25 лет. Но с другой, понять прокурора несложно, невзирая на гуманизм. Как вспомню горящих малюток и холеное лицо Скрипченко, все переворачивается внутри.

Пока ни из одной российской тюрьмы не вышел ни один приговоренный к пожизненному сроку. Но прошения идут потоком.

Источник: https://rg.ru/2015/11/26/turma.html

Около тюрьмы

Около тюрьмы

омельченко е. л., пэллот дж. (ред.). (2015). около тюрьмы: женские сети поддержки заключенных. спб.: алетейя. 240 с. (качественные методы в социальных исследованиях). isbn 978-5-906792-16-7

Ксения Аверкиева

Кандидат географических наук, научный сотрудник Института географии РАН Адрес: Старомонетный пер., д. 29, Москва, Российская Федерация, 119017 E-mail: xsenics@yandex.ru

Недавно мы с коллегами столкнулись с неожиданными статистическими данными: в одном поселке, где расположены две исправительные колонии, за прошлый год среди «вольного» населения было зарегистрировано два брака, а среди заключенных — 120.

Даже если учесть, что за решеткой находятся около 2500 человек, а в поселке проживают около 1000 жителей, такой «диспаритет» все равно показался необычным. вбирая данные для исследований по «тюремной экономике»1 и анализируя материалы сайтов региональных управлений ФСИН, мы нередко встречали новости о большом количестве свадеб, сыгранных в колониях в последнее время.

Почему заключенные стали так часто заключать браки? Что это такое — семья с тем, кто находится по другую сторону решетки и не выйдет еще много лет? Кто решается связать свою жизнь с совсем незнакомым «околотюремным» миром? Казалось бы, ответить на такой вопрос можно, только получив личный опыт взаимодействия с исправительной системой.

Но книга «Около тюрьмы: женские сети поддержки заключенных», вышедшая в 2015 году в Санкт-Петербурге под редакцией Елены Омельченко и Джудит Пэллот, позволяет взглянуть на эту тему со стороны.

В коллективе авторов книги — российские социологи и их зарубежные коллеги из Оксфорда: профессор социальной географии и доктор философии. В книге представлены результаты двух исследовательских проектов* 1 2, поэтому она будет интересна не только специалистам-социологам, но и всем, кто интересуется тюремной и околотюремной тематикой, а также «невидимыми и неслышимыми со-

© Аверкиева К. В., 2015

© Центр фундаментальной социологии, 2015

Важно

1. Первые результаты исследований были опубликованы в статьях: Аверкиева К. В. (2014). Территориальная организация исправительных учреждений России // Известия РАН. Серия географическая. № 3. С. 19-34; Аверкиева К.

В. (2014). Географическое положение как фактор разнообразия «тюремной» экономики // Разнообразие как фактор и условия территориального развития / Под ред. В. Н. Стрелецкого. Часть I. Главы 1-3. М.: Эслан. С. 254-269.

2. Исследовательские проекты «Около тюрьмы: идентичность и повседневность родственниц заключенных» (грант НИУ ВШЭ № 12010152), «Наказание и социологическое конструирование гендера в постсоветской России: влияние тюремной системы на родственников заключенных» (AHRC АН/ Н008349/1, Oxford).

RUSSIAN SOCIOLOGICAL REVIEW. 2015. VOL. 14. NO 3

185

186

СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2015. Т. 14. № 3

обществами». В своих работах ученые опирались на глубинные биографические интервью, российские и зарубежные публикации, посвященные тематике тюремного заключения и отношениям между заключенными и их родственниками. Анализируя российскую специфику, исследователи обращаются к различным теоретическим концепциям, в том числе к теории двойной структурации Гидденса.

Книга состоит из двух частей. В первой части помещены статьи, посвященные анализу различных сторон женской опеки заключенных. Вторая предлагает читателям библиографические нарративы — интервью с подругами, женами и матерями мужчин-заключенных, прошедшие литературную редакцию Надежды Нартовой.

Затрагивая такую тонкую и болезненную для общества тему, авторы сумели уйти от оценок. Образы заключенных не романтизируются, но и не имеют яркой негативной окраски.

Спутницы отбывающих наказания — не обязательно «декабристки» или «подруги гангстеров», это разные женщины, оказавшиеся в новой для себя и непростой жизненной ситуации.

Как и другие исследователи тюремных и «околотюремных» вопросов, авторы сталкивались с дефицитом или даже отсутствием научных публикаций, посвященных российской тюрьме.

Пенитенциарная система остается крайне закрытой в буквальном смысле, поэтому исследование базировалось на интервью с теми, кто остается по эту сторону решетки, а также на материалах, размещенных в Сети интернет.

Как показывает мой небольшой опыт исследования сходной проблематики, даже те, кто в прошлом имел отношение к исправительным учреждениям, и особенно сотрудники ФСИН после ухода с работы, не особенно словоохотливы.

Совет

Они, обладая значительными ресурсами внутри системы, очень насторожены по отношению к любому интересу к самой системе и непосредственно к ним. Исследователям остается судить о роли женщин в ресоциализации заключенных лишь со слов их родственниц и подруг, а фокус исследования смещается к жизненным стратегиям женщин и феномену «квазизаключенности».

Книга позволяет понять, что лишение свободы сказывается не только на самих заключенных, и наказаны бывают не только сами преступившие закон, но и их родственники. Клеймо жены/подруги или даже матери заключенного нередко ломает привычный уклад жизни многих женщин.

Опираясь на материалы зарубежных исследователей «тюремной» социологии, авторы показывают, как изменилось восприятие спутниц и родственниц заключенных в науке и обществе, демонстрируют силу общественного давления на современных «декабристок» и одновременно прослеживают, как заключение любимого человека способствует мобилизации всех внутренних сил женщины. Жизненные истории иллюстрируют, как женщины повышают свою юридическую грамотность, чтобы помочь своим мужьям, как они ищут новую работу, чтобы иметь возможность посылать передачи и приезжать на свидания к любимым. Даже те, кто познакомился с заключенным по переписке и имеет негласный статус «заочниц», — меняются. Сам факт того, что женщины обрели родственную душу или хотя бы друга, поднимает их самооценку, придает уверенности.

RUSSIAN SOCIOLOGICAL REVIEW. 2015. VOL. 14. NO 3

187

Обратная сторона медали — это жесткие правила и унижения, с которыми женщины сталкиваются, оказавшись около системы ФСИН, приезжая на свидания к «своим» мужчинам. Одна поездка обходится в 10-20 тыс. рублей, в зависимости от того, как далеко от дома расположено исправительное учреждение.

Иногда им приходится преодолевать не одну тысячу километров, чтобы попасть к мужьям или сыновьям. Нередко помимо поезда требуется поездка на такси, иногда и размещение в поселке, потому что посещение колонии разрешено только в определенные часы.

На каждое свидание можно привезти до 20 кг передачи — разрешенных продуктов, одежды и предметов первой необходимости.

Перед свиданием всех ждет унизительная процедура досмотра (хотя за небольшую взятку «свиданщицы»3 разрешают проносить в комнаты для свиданий даже алкоголь), а также постоянное презрение со стороны персонала колонии. Вроде бы сын за отца не отвечает, а жена за мужа?

Читая истории о трудностях пути в исправительные учреждения, в очередной раз задумываешься о логике территориального размещения колоний и тюрем. Казалось бы, времена, когда наказывали расстоянием, уже прошли. Труднодоступные колонии, которые строились в ресурсных регионах, уже утратили свое экономическое значение, их обслуживание оборачивается все большими издержками.

Обратите внимание

Но система очень инерционна и пока еще не очень адекватна системе расселения России. Стоит ли приблизить исправительные учреждения к основной полосе расселения — дискуссионный вопрос, который может стать предметом отдельного исследования.

Пока же расстоянием наказывают не только заключенных, но и их родственников, преодолевающих сотни и даже тысячи километров, чтобы их поддержать.

Авторы книги уделяют много внимания самим женщинам, решившим дожидаться своих избранников долгие годы тюремного заключения. Отдельно рассматривается специфика самоидентификации женщин и феномен «декабристок», прослеживается история и этого явления и смена общественной оценки такого нравственного подвига.

И авторы, и респонденты отмечают, что образ романтичных натур, устремившихся в Сибирь за своими мятежными мужьями, сильно изменился за последние годы.

Какая романтика, если приходится ездить с баулами еды по всей стране и обивать пороги всевозможных инстанций, чтобы узнать о своих родственниках хоть что-то? Работая с материалами интервью, авторы выделили несколько стратегий ожидания заключенных, из которых лишь одну, мобилизационную, можно соотнести с «декабризмом».

В остальных случаях давление социума и осложнение материального положения превращают «декабристку» в «солдатку», которой трудно приспособиться к новым условиям, которая снижает свой социальный статус и обречена на все большую изоляцию.

Хотя книга в большей степени посвящена женщинам, она содержит много информации и о самих сидельцах. Каждая биографическая история спутницы

3. Специальные сотрудницы, которые досматривают приехавших на свидания и содержимое передач.

188

СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2015. Т. 14. № 3

Важно

заключенного помогает понять, что происходит с мужчинами в тюрьме.

Все ре-спондентки говорят об опасности такого рода социального исключения: мужчины теряют здоровье (из-за условий содержания, образа жизни, неправильного питания), утрачивают коммуникативные и трудовые навыки (в зонах почти нет производства, обучение тоже не всегда адекватно экономическим реалиям), становятся, с одной стороны, озлобленными, с другой — беспомощными из-за постоянного давления репрессивной системы. Казалось бы, эпитет «беспомощный» не очень подходит к преступникам, отбывающим наказание, однако сравнение заключенных, особенно к концу срока заключения, с детьми и даже со слепыми котятами встречается не только в сентиментальных рассказах их жен и подруг. Такие оценки приводят и социологи, и другие исследователи пенитенциарной системы. Именно поэтому многие женщины не бросают своих мужей и осознают особую ответственность, воспринимают свое ожидание как долг — «неужели государству нужны больные и озлобленные люди, выходящие из тюрьмы?». И остается только поражаться, какими средствами, правдами и неправдами им приходится заботиться о своих родственниках и избранниках.

Читайте также:  Железные дороги франции: схема движения, время отправки, бронирование

После прочтения книги приходится задуматься о множестве противоречий, которые существуют в системе поддержки заключенных.

Исходя из опыта большинства респонденток, можно понять, что использование мобильного телефона в исправительных учреждениях (притом что пользование мобильным телефоном в учреждениях законодательно запрещено) — обязательный залог связи, которая позволяет заключенным не выпадать из реальности и чувствовать поддержку близких, ежедневно общаться с детьми и женами. Казалось бы, вот он — инструмент ресоциализации, и стоит задуматься о разрешении мобильных телефонов, тем более что «на зону» они все равно попадают любыми возможными путями. С другой стороны, стоит только представить, сколько новых преступлений совершается ежедневно благодаря тому, что теперь «руководить делами» криминальные авторитеты могут из-за решетки, и вопрос разрешения мобильной связи отпадает сам собой.

Как понять, что важнее: оградить общество от всех возможных контактов с заключенными, твердо контролируя использование мобильных телефонов в колониях, или возвращать в общество тех, кто еще готов исправиться и благодаря ежедневному общению с семьей может вернуться и полноценно включиться в жизнь? В некоторых странах такой дилеммы нет: заключенные могут пользоваться мобильными телефонами, но в них запрограммированы только несколько номеров близких родственников. Принимать звонки с других номеров и звонить на другие номера оттуда просто невозможно. Но внедрение аналогичной практики в российскую систему исполнения наказаний перекроет многие каналы нелегального снабжения заключенных (ведь чаще всего мобильники попадают к заключенным через охранников), а представителям системы это невыгодно.

Другой вопрос, который встает перед читателем, — это оценка роли «заочниц» в системе поддержки заключенных. Заочницами называют тех женщин, которые

RUSSIAN SOCIOLOGICAL REVIEW. 2015. VOL. 14. NO 3

189

познакомились со своими мужьями или партнерами уже после того, как те попали в заключение. Официально разрешенная практика почтовой переписки или нелегальные варианты знакомств по телефону или через интернет легко позволяют заключенным находить себе подруг.

Именно поэтому сейчас так часты браки между заключенными и женщинами «с воли» — без штампа в паспорте очень трудно попасть на длительное свидание.

Интервью, приведенные в книге, показывают преимущественно положительные стороны такого общения: женщины спасаются от одиночества, находят спутников, обретают новый опыт, мужчины в тюрьмах получают стимул к освобождению и тоже «мобилизуются», потому что долгосрочные свидания разрешены лишь тем, кто не нарушает режим.

Совет

Но известны и многочисленные случаи обмана, когда мужчины находят себе подруг лишь для того, чтобы они присылали хорошие передачи и приезжали скрасить их досуг. Сколько таких обманутых женщин? Как общение с заочницами влияет на самих заключенных, на их повседневность и судьбу после освобождения?

В книге не хватает взгляда «с другой стороны», тех, кто непосредственно работает с заключенными и может дать свою оценку роли женщин в поддержке, перевоспитании, социализации или ресоциализации мужчин в заключении. Безусловно, персонал колоний имеет возможность наблюдать за заключенными и видеть, как на них влияет общение с родственниками и подругами.

Наверняка есть какая-то, хотя бы неформальная, статистика и экспертные оценки разных инструментов поддержки заключенных. Но система закрыта, и остается надеяться лишь на готовность самих заключенных, отбывших сроки и вышедших на свободу, включиться в исследования и помочь ученым тоньше понять то, что происходит по ту сторону решетки.

Одна из попыток работы с бывшими осужденными уже реализована в исследовании тех же авторов — это книга «До и после тюрьмы: женские истории»4.

В ней, основываясь на материалах интервью женщин, прошедших через исправительные учреждения, авторы рассматривают гендерные аспекты заключения, много внимания уделяя устройству быта колоний и его влиянию на поведение и ресоциализацию женщин, преступивших закон.

Зная многие трудности, с которыми приходится сталкиваться тем, кто изучает российскую пенитенциарную систему, невольно восхищаешься авторами, которые так долго и внимательно изучают женскую сторону заключения.

Почему-то в России социологии женщин в тюрьме уделяется гораздо больше внимания, нежели социологии мужчин, находящихся в заключении.

Возможно, на это повлияли яркие узницы нового времени (девушки из группы Pussy Riot) и активисты общественных организаций, в частности Ольга Романова.

Обратите внимание

Возможно, сохраняется мода на изучение гендерных проблем, поэтому исследования женских практик тюремного заключения или поддержки заключенных имеют больше шансов получить финансирование. Хочется надеяться на то, что авторы сохранят интерес к теме и будут публиковать новые статьи. Возможно, вопросы, затронутые в данной книге,

4. Омельченко Е. Л. (Ред.). (2012). До и после тюрьмы: женские истории. СПб.: Алетейя.

190

СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2015. Т. 14. № 3

помогут новым исследователям обратиться к социологии исправительных учреждений и появятся новые работы.

Close to Prison

Ksenia Averkieva

Researcher, Institute of Geography of the Russian Academy of Sciences Address: Staromonetniy Pereulok, 29, Moscow, Russian Federation 119017 E-mail: xsenics@yandex.ru

Review: Review: Okolo tjur'my:zhenskie setipodderzhkizakljuchennyh [Close to Prison: Women's Networks of Prisoners Support] edited by Elena Omelchenko and Judith Pallot (Saint-Petersburg: Aleteija, 2015) (in Russian).

Источник: https://cyberleninka.ru/article/n/okolo-tyurmy

Дневник охранника ГУЛАГа

Дневник охранника-ВОХРовца, который велся непосредственно в ГУЛАГе, и в котором в течение нескольких месяцев 1935-36 года, автор описывал свою жизнь, – вероятно, единственный сохранившийся источник подобного рода.

Представления о гулаговской системе и лагерном мире основаны, большей частью, на воспоминаниях жертв репрессий.

Здесь же свидетельства о лагерной жизни от лица человека, находящегося (по крайней мере, какое-то время) по эту сторону колючей проволоки.

Воспоминаний не жертв, а виновников сталинских преступлений, людей, находившихся по эту сторону колючей проволоки: высших чинов НКВД, организовывавших репрессии, следователей, начальников лагерей, лагерного персонала – фактически не существует. А ведь через эту систему прошли сотни тысяч людей (в 1939 г., например, личный состав органов НКВД составлял 365 839 человек). Но потребности писать мемуары у них обычно не возникало.

Дневник Ивана Чистякова, командира взвода вооруженной охраны («ВОХР») на Байкало-Амурской магистрали (БАМ) — уникальное историческое свидетельство. Дневник находится в архиве общества Мемориал в Москве, куда он был передан людьми, случайно обнаружившими его в бумагах своей умершей дальней родственницы.

Дневник состоит из двух небольших тетрадок. В одной — описание трех дней, проведенных Чистяковым на охоте, в августе 1934 года, до его призыва во внутренние войска и отъезда на БАМ.

Важно

Зарисовки в духе «Записок охотника» Ивана Тургенева, классические охотничьи рассказы, иллюстрированные рисунками автора — все это звучит как ностальгия по старой дореволюционной России, и резко контрастирует с другой тетрадью, записи в которой датируются 1935-36 годом. Все это время их автор находился в ГУЛАГе.

Мы знаем о нем очень мало. Вместе с тетрадками сохранился лишь мутный любительский снимок, на оборотной стороне которого есть надпись:

«Чистяков Иван Петрович, репрессирован в 1937 – 1938 гг. Погиб в 1941 году на фронте в Тульской области».

Все остальные сведения об этом человеке можно почерпнуть только из его дневника.

Сколько лет было в тот момент его автору? Вероятно, уже больше 30, поскольку в дневнике есть упоминание о том, что половина жизни им уже прожита, и что он был на фронте. Значит, если он даже участвовал в гражданской войне в самом ее конце, в 1920-21 гг., то ему тогда должно было быть не меньше 18-19 лет.

До призыва в армию (к огромному несчастью для Ивана Чистякова он попадает на службу во внутренние войска) он жил в Москве, неподалеку от Садово-Кудринской площади. Ездил на трамвае на работу, в свободное время ходил в театр, занимался спортом, любил рисовать, словом, жил жизнью обычного сравнительно интеллигентного советского горожанина начала 30-х годов.

У Ивана Петровича Чистякова, человека с таким характерным для России именем отчеством и фамилией, не слишком удачное для того времени непролетарское происхождение.

У него, вероятно, среднее техническое образование, и он был исключен из коммунистической партии во время одной из проходивших в конце 20-х, начале 30-х годов широких чисток, когда партийного билета лишались, прежде всего, так называемые социально-чуждые элементы.

(Об этом Чистяков также упоминает в дневнике, поскольку считает, что на БАМ его отправили, как человека уже в глазах власти провинившегося).

Кем он работал до призыва в армию, понять из текста дневника трудно, возможно, преподавателем какого-нибудь техникума, а, может быть, инженером. У него, по-видимому, нет семьи, хотя он изредка упоминает о том, что получил письмо или посылку, но нигде нет ни слова о любимой женщине или детях.

Чистякова мобилизуют во внутренние войска в тот момент, когда по-настоящему разворачиваются огромные сталинские проекты под руководством ОГПУ -НКВД, когда создается ГУЛАГ, испытывающий острую нехватку в кадрах. Осенью 1935-го года он попадает в одно из самых далеких и страшных мест — на БАМ, то есть в Бамлаг (Байкало-Амурский исправительно-трудовой лагерь).

Бамлаг

Совет

В 1932-ом году Совет Народных Комиссаров СССР принял постановление о строительстве Байкало-Амурской магистрали. БАМ являлся стройкой оборонного значения, и первоначально его сооружение было поручено Наркомату путей сообщения. На строительство отводилось всего 3,5 года.

Срочность работ была связана с военно-стратегической ситуацией на Дальнем Востоке, сложившейся после захвата Японией в 1930-31-ом году Манчжурии. Но, несмотря на развернувшуюся в СССР агитационную кампанию, мобилизовать на Дальний Восток на тяжелую работу людей было невозможно.

Скоро стало ясно, что осуществить эту сталинскую задачу в такие краткие сроки можно только, используя бесплатный принудительный труд.

Стройка была передана в руки ОГПУ. В Бамлаг потекли потоки заключенных и спецпереселенцев (в основном сосланных раскулаченных). К этому времени завершалось сооружение Беломорско-Балтийского канала – первой масштабной стройки ГУЛАГа, и тысячи заключенных были оттуда отправлены на БАМ.

В середине 1935 года, когда в Бамлаге оказался автор дневника, количество работающих на строительстве заключенных составляло уже около 170 тысяч человек, а к моменту расформирования лагеря — к маю 1938 , свыше 200 тысяч (из более 1,8 миллиона всех узников ГУЛАГа на тот момент).

Начальники ГУЛАГа

Бамлаг в 1935-ом охватывал огромную территорию — от Читы до Уссурийска, превышавшую по длине 2000 км. Управлялся он из города Свободный Дальневосточного края.

Первым начальником строительства на Бамлаге был Сергей Мрачковский  старый большевик, в прошлом участник троцкистской оппозиции. В сентябре 1933 года, когда строительство дороги приняло широкие масштабы, все руководство Бамлага во главе с Мрачковским было арестовано в связи с «делом контрреволюционной троцкистской группы».–

Новым начальником Бамлага стал Наталий Френкель, один из наиболее одиозных строителей гулаговской системы. До своего назначения в Бамлаг Френкель сделал фантастическую карьеру. В начале 20-х годов он был по обвинению в мошенничестве и контрабанде осужден и отправлен в Соловецкие лагеря.

За несколько лет пребывания на Соловках заключенный Френкель сумел превратиться в начальника производственного отдела лагеря, а, выйдя на свободу, был взят на службу в ОГПУ.

Обратите внимание

В 1931-1933 годах Френкель становится одним из руководителей первого крупнейшего объекта ОГПУ, построенного руками заключенных — Беломорско-Балтийского канала.

Художественный образ этого нового лагерного мира и его организатора рисует писатель Василий Гроссман в романе «Жизнь и судьба»:

«Френкель в начале нэпа построил в Одессе моторный завод. В середине двадцатых годов его арестовали и выслали в Соловки. Сидя в Соловецком лагере, Френкель подал Сталину гениальный проект….

В проекте подробно, с экономическими и техническими обоснованиями, говорилось об использовании огромных масс заключенных для создания дорог, плотин, гидростанций, искусственных водоемов. Хозяин оценил его мысль. В простоту труда, освященного простотой арестантских рот и старой каторги, труда лопаты, кирки, топора и пилы, вторгся двадцатый век.

Лагерный мир стал впитывать в себя прогресс, он втягивал в свою орбиту электровозы, экскаваторы, бульдозеры, электропилы, турбины, врубовые машины, огромный автомобильный, тракторный парк.

Лагерный мир осваивал транспортную и связную авиацию, радиосвязь и селекторную связь, станки-автоматы, современнейшие системы обогащения руд; лагерный мир проектировал, планировал, чертил, рождал рудники, заводы, новые моря, гигантские электростанции. Он развивался стремительно, и старая каторга казалась рядом смешной и трогательной, как детские кубики».

Одним из таких новых амбициозных гулаговских проектов и было строительство БАМа (сложнейшей многокилометровой железнодорожной структуры) и осуществлялся он, как и все остальные лагерные стройки, каторжным ручным трудом (лопатой, тачкой, кайлом и пилой) сотен тысяч заключенных.

Читайте также:  Киевский - казанский вокзал: как доехать на метро, карта проезда в москве

Гроссман правильно оценил важность роли Френкеля — тот оставался начальником строительства в Бамлаге весь последующий период и оказался одним из немногих деятелей ГУЛАГа, кто не был арестован, смог продержаться на такой должности и даже продвинуться наверх3.

Свое руководство Бамлагом Френкель начал с радикального переустройства лагерных подразделений.

Важно

Как мастер организации и знаток лагерной жизни, он создал фаланги – специализированные бригады по 250-300 человек каждая, где все заключенные были связаны круговой порукой выполнения плана и соревнованием за пайки.

(Эти бригады-фаланги неоднократно упоминаются в дневнике Чистякова).Суть этой новой системы точно описал человек, находившийся в начале тридцатых годов по другую сторону колючей проволоки, знаменитый автор «Колымских рассказов» Варлам Шаламов:

«Ведь только в начале тридцатых годов был решен этот главный вопрос. Чем бить – палкой или пайкой, шкалой питания в зависимости от выработки.

Выяснилось, что с помощью шкалы питания, обещанного сокращения срока можно заставить и «вредителей», и бытовиков не только хорошо, энергично, безвозмездно работать даже без конвоя, но и доносить, продавать всех своих соседей ради окурка, одобрительного взгляда концлагерного начальства».

Система, предложенная такими новаторами ГУЛАГа, как Френкель, заключалась в применении

«…бесплатного принудительного труда, где желудочная шкала питания сочеталась с надеждой на досрочное освобождение по зачетам.

Все это разработано чрезвычайно детально, лестница поощрений и лестница наказаний в лагере очень велика – от карцерных ста граммов хлеба через день до двух килограммов хлеба при выполнении стахановской нормы (так она и называлась официально). Так проведен был Беломорканал, Москанал – стройки первой пятилетки. Экономический эффект был велик.

Велик был и эффект растления душ людей – и начальства, и заключенных, и прочих граждан. Крепкая душа укрепляется в тюрьме. Лагерь же с досрочным освобождением разлагает всякую, любую душу – начальника и подчиненного, вольнонаемного и заключенного, кадрового командира и нанятого слесаря», — пишет Шаламов.

Каждый месяц Френкель получал эшелоны с новыми арестантами, и его лагерь рос как на дрожжах. Второе отделение Бамлага (именно туда попадает Чистяков) представляло собой огромный рабочий муравейник.

В него входило и строительство вторых железнодорожных путей, паровозоремонтных депо, вокзалов и других гражданских сооружений.

Там были механические мастерские и подсобные сельские хозяйства, своя агитбригада и лагерная печать, производственные фаланги с сотнями заключенных — «путеармейцев», изоляторы для провинившихся и фаланги для штрафников и отказчиков.

Советская стройка

Совет

Заключенные Бамлага строили железную дорогу в невероятно трудных географических и климатических условиях. Они прокладывали рельсы через неосвоенные территории Дальнего Востока — горы, реки, болота, преодолевая скалы, вечную мерзлоту, высокую влажность грунта.

В таких условиях строительные работы можно было вести не более 100 дней в году, но заключенные работали круглый год и в любую погоду по 16-18 часов в сутки. У многих появилась «куриная слепота»; свирепствовала малярия, простуда, ревматизм, желудочные заболевания.

Благодаря каторжному труду десятков тысяч людей, к концу 1937 года главные участки работ Бамлага на вторых путях трассы (Карымская — Хабаровск) были закончены.

Теперь заключенным предстояло приступить к строительству собственно БАМа — дороги от Тайшета через северный Байкал до Советской Гавани — протяженностью 4 643 км.

После начала Отечественной войны в 1941–ом году огромное строительство было остановлено; у ГУЛАГа уже не хватало ни людей, ни мощностей.

Фактически прокладка нового участка Байкало-Амурской железной дороги была продолжена в 70-е годы, и тогда на стройку, объявленную комсомольской ударной, отправили тысячи молодежных бригад. Строительство шло 12 лет и закончилось незадолго до начала перестройки. Сегодня этот участок железной дороги переименован, и названия БАМ больше не существует.

Винтики системы

Наши представления о лагерном мире складываются, прежде всего, под влиянием тех воспоминаний, которые оставили бывшие заключенные, жертвы репрессий. О том, как функционировала гулаговская система, о ее механизме и структурах, можно теперь узнать благодаря архивам, где сохранились тысячи документов. Сегодня многое известно и об организаторах и начальниках ГУЛАГа.

Но образ «человека с ружьем» по эту сторону колючей проволоки нам знаком очень плохо, и мы едва ли представляем себе так называемых «винтиков» огромной репрессивной машины.

Обратите внимание

Бывшие узники, как можно судить по многочисленным воспоминаниям, чаще запоминали своих следователей, тех, кто допрашивал их в тюрьме после ареста, составлял протоколы и обвинительные заключения.

К тому же от следователя зависела дальнейшая судьба и лагерный срок арестованных, и они часто склонны были видеть в нем, в конкретном человеке, а не в государственной репрессивной машине, персонализированное насилие, проявление по отношению к ним несправедливости и жестокости.

Но тех, кто охранял их в лагерях, люди, попадавшие в ГУЛАГ на многие годы, как правило, не запоминали. Охранники часто сменялись, были все словно на одно лицо, и в памяти заключенного оставался лишь тот, кто неожиданно проявлял какие-то человеческие чувства или наоборот особую жестокость.

Отношение заключенных к тем, кто их охранял в лагерях, описывает Александр Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ»:

«В том наша ограниченность: когда сидишь в тюрьме или лагере — характер тюремщиков интересует тебя лишь для того, как избежать их угроз и использовать их слабости. В остальном совсем тебе не хочется ими интересоваться, они твоего внимания недостойны… А теперь с опозданием спохватываешься, что всматривался в них мало…

может ли пойти в тюремно-лагерный надзор человек, способный хоть к какой-нибудь полезной деятельности? — зададим вопрос: вообще может ли лагерник быть хорошим человеком? Какую систему морального отбора устраивает им жизнь?…

Всякий человек, у кого хоть отблеск был духовного воспитания, у кого есть хоть какая-то совестливая оглядка, различение злого и доброго — будет инстинктивно, всеми мерами отбиваться, чтобы только не попасть в этот мрачный легион. Но, допустим, отбиться не удалось.

Наступает второй отбор: во время обучения и первой службы само начальство приглядывается и отчисляет всех тех, кто проявит вместо воли и твёрдости (жестокости и бессердечия) — расхлябанность (доброту). И потом многолетний третий отбор: все, кто не представляли себе, куда и на что идут, теперь разобрались и ужаснулись.

Быть постоянно орудием насилия, постоянным участником зла! — ведь это не каждому даётся и не сразу.

Важно

Ведь топчешь чужие судьбы, а внутри что-то натягивается, лопается — и дальше уже так жить нельзя! И с большим опозданием, но люди всё равно начинают вырываться, сказываются больными, достают справки, уходят на меньшую зарплату, снимают погоны — но только бы уйти, уйти, уйти! А остальные, значит, втянулись? А остальные, значит, привыкли, и уже их судьба кажется им нормальной. И уж конечно полезной. И даже почётной. А кому-то и втягиваться было не надо: они с самого начала такие».

Эти слова Солженицына о тех, кому не удалось «отбиться», кто чувствует, что так дальше «жить нельзя», и хочет только «уйти, уйти, уйти», вполне можно отнести к Ивану Чистякову. И дневник, который он оставил, дает нам уникальную возможность понять, что думал и чувствовал человек, оказавшийся в его роли.

Источник: https://www.corpus.ru/press/sibirskoj-dalnej-storonoj-uroki-istorii-xx-vek.htm

По эту сторону решетки

В нашей стране старинная поговорка «От сумы и от тюрьмы не зарекайся» остается такой же актуальной, как и сто, и пятьдесят лет назад.

Об обитателях мест не столь отдаленных написаны книги и отсняты километры пленки, а тюремный сленг нередко вылетает из уст людей публичных и даже высокопоставленных чиновников.

О тех же, кто находится по эту сторону решетки и по закону призван охранять оступившихся сограждан, известно намного меньше. В какой-то мере ликвидировать этот «пробел» мы попытаемся, рассказав о работе изолятора временного содержания (ИВС) УВД по Балаковскому району.

… «Экскурсия» по территории этого закрытого в буквальном смысле подразделения для меня началась с лязганья засовов многочисленных решеток, разделяющих помещение изолятора на несколько зон.

Массивные металлические двери с внушительными замками и «глазками» для наблюдения, видеоконтроль в коридоре не оставляли сомнений, что именно здесь находятся «апартаменты» спецконтингента и место службы сотрудников ИВС.

– Наша ежедневная работа на первый взгляд рутинна, но она требует огромной самоотдачи, постоянного сохранения бдительности и контроля, чтобы не допустить ЧП, связанных с охраной и конвоированием контингента, – рассказывает начальник ИВС, майор милиции Дмитрий Дорохов.

Ему, начинавшему здесь служить, что называется, «с земли», как никому другому известны специфика и все тонкости службы в этом подразделении. По словам Дмитрия Дорохова, свою историю нынешний изолятор временного содержания ведет с 1973 года, когда Управление внутренних дел переехало в новое здание по ул. Механизаторов, 1.

За тридцать с лишним лет помещения изолятора поизносились, ужесточились требования СНиПов и ГОСТов, да и Международной Конвенции о правах лиц, заключенных под стражу, необходимо было соответствовать. Поэтому на выделенные из федерального бюджета средства в 2006 году был произведен капитальный ремонт 2-этажной пристройки и реконструкция старого изолятора.

Это позволило увеличить количество «посадочных» мест с 16 до 57, а также разместить архивную службу и классы для подготовки персонала ИВС и отдельного взвода охранного конвоирования. Помимо 17-ти камер для заключенных под стражу, где по международным стандартам теперь на каждого приходится по 4 кв.

метра, есть отдельное спальное место, а также туалет, горячая и холодная вода, в ИВС имеются три следственные комнаты, «дежурка» и небольшой медпункт с изолятором для больных. Кормят «подопечных» майора Дорохова, конечно, не как в ресторане, но трехразовое питание предполагает относительное разнообразие в меню.

Совет

А тем, кто занедужил, в ИВС окажут первую помощь и при необходимости обеспечат консультацию врачей-специалистов.

В настоящее время после оптимизации штатов на службе в ИВС числятся 26 человек плюс 35 сотрудников отдельного взвода охранного конвоирования, в задачи которого входит также обеспечение надежного этапирования заключенных в обменные пункты Вольска и Саратова. Средний возраст сотрудников ИВС – 27-30 лет, но есть здесь и свои «старожилы», которые помогают постигать азы службы своим молодым коллегам. В балаковском ИВС, следуя рекомендациям министра внутренних дел Р. Нургалиева о повышении профессионализма сотрудников милиции, очень приветствуется получение специального и высшего образования, участие в спортивных мероприятиях самого разного уровня. – В каких бы соревнованиях не принимали участие наши ребята, без наград они не приезжают, – с чувством гордости за «своих» говорит начальник ИВС.

– Но все же главным показателем нашей работы является отсутствие фактов побегов из-под стражи и конвоя, недопущение случаев суицида и других чрезвычайных ситуаций.

Хотя поволноваться и применить на деле весь свой профессионализм и умение майору и его подчиненным приходилось неоднократно. Взять, к примеру, задержание банды так называемых «черных риэлтеров». Следствие по этому громкому делу длилось довольно долго, и эти отморозки были частыми «гостями» балаковского ИВС.

– Вели себя они очень нагло и вызывающе, так как терять им было нечего: за многочисленные убийства одним «светило» пожизненное заключение, другим – длительные сроки, – вспоминает Дмитрий Дорохов.

– В это время к нам поступила информация, что некоторые из них склонны совершить побег, а также причинить вред собственному здоровью и окружающим. Во избежание ЧП сотрудникам ИВС пришлось соблюдать особую бдительность, усилить контроль за спецконтингентом.

Эти меры предосторожности оказались нелишними, и к счастью, все обошлось без осложнений.

Доказательством добросовестной службы и побед на спортивном поприще служат многочисленные грамоты и кубки, благодарственные письма от руководства УВД, которые я увидела в кабинете начальника ИВС. Это вселяет уверенность, что Дмитрий Дорохов и его подчиненные успешно пройдут переаттестацию и так же достойно продолжат выполнять свой профессиональный долг, но уже в рядах полиции.

Отдел информации и общественных связей ГУВД по Саратовской области

Источник: https://64.xn--b1aew.xn--p1ai/news/item/646983/

Ссылка на основную публикацию